Неточные совпадения
«Нет и у меня дела, не умею я его делать, как делают
художники, погружаясь в задачу,
умирая для нее! — в отчаянии решил он. — А какие сокровища перед глазами: то картинки жанра, Теньер, Остад — для кисти, то быт и нравы — для пера: все эти Опенкины и… вон, вон…»
«Да, артист не должен пускать корней и привязываться безвозвратно, — мечтал он в забытьи, как в бреду. — Пусть он любит, страдает, платит все человеческие дани… но пусть никогда не упадет под бременем их, но расторгнет эти узы, встанет бодр, бесстрастен, силен и творит: и пустыню, и каменья, и наполнит их жизнью и покажет людям — как они живут, любят, страдают, блаженствуют и
умирают… Зачем
художник послан в мир!..»
Мосолов
умер в 1914 году. Он пожертвовал в музей драгоценную коллекцию гравюр и офортов, как своей работы, так и иностранных
художников. Его тургеневскую фигуру помнят старые москвичи, но редко кто удостаивался бывать у него. Целые дни он проводил в своем доме за работой, а иногда отдыхал с трубкой на длиннейшем черешневом чубуке у окна, выходившего во двор, где помещался в восьмидесятых годах гастрономический магазин Генералова.
Его старшего брата,
художника В.И.Якоби, я знал еще с моих студенческих годов в Казани;
умирать приехал он также на Ривьеру, где и скончался в Ницце в тот год, когда я туда наезжал.
— А я вот теперь,
умирая, сохраняю твердое убеждение, что
художник даже думает образами.
Что же касается до самого
художника, то он был отчислен от канцелярии генерала и отдан в другую команду, в чьи-то суровые руки; несчастный не вынес тяжкой жизни, зачах и
умер.
— Нет; она
умерла через два месяца после родов.
Художник отирал слезы, бежавшие по щеке. Молодые люди молчали; он и они представляли прекрасную надгробную группу Анете.
— Не правда ли, какая смешная встреча? Да еще не конец; я вам хочу рассказать о себе; мне надобно высказаться; я, может быть,
умру, не увидевши в другой раз товарища-художника… Вы, может быть, будете смеяться, — нет, это я глупо сказала, — смеяться вы не будете. Вы слишком человек для этого, скорее вы сочтете меня за безумную. В самом деле, что за женщина, которая бросается с своей откровенностью к человеку, которого не знает; да ведь я вас знаю, я видела вас на сцене: вы —
художник.
— Не беспокойтесь обо мне, Илья Макарыч, ничего со мною не сделается, — отвечала она волновавшемуся
художнику. — От горя люди, к несчастью, не
умирают.
Здесь изъяснил, как беспокоится Иван Васильевич насчет здоровья
художника, которого боялся потерять, и передал Антону приказ явиться к нему с удовлетворительным ответом (полагать надо, с ответом, что Аристотель скоро выздоровеет: на то Антон и лекарь, чтобы больные были здоровы; хоть
умирай сам, а немощный должен встать, особенно когда приказывает господин всея Руси).
Почему-то про него говорили, что он прекрасный
художник, и, когда у него
умерла мать, бабушка, ради спасения души, отправила его в Москву в Комиссаровское училище; года через два перешел он в училище живописи, пробыл здесь чуть ли не пятнадцать лет и кончил по архитектурному отделению, с грехом пополам, но архитектурой все-таки не занимался, а служил в одной из московских литографий.
Лишь к полуночи в развалинах замка расхохоталась сова, как некогда в блистательную эпоху его нечистый смеялся, когда знаменитый портной-художник, выписанный из чужих краев, снарядил дочь хвастливой Тедвен в такое платье, которому не было подобного во всей Ливонии, — той самой Тедвен, мимоходом скажем, которая
умерла потом в Гапсале в такой нищете, что не на что было купить ей савана и гроба.
Стану я
умирать с тоски, слушая пошлости и встречая невежественное понимание
художника вашими, пожалуй, и достопочтенными людьми!
Их семью посетило несчастье:
умер брат А. П. —
художник Николай, и до сих пор лежит на мирном Лучанском кладбище.
Художники наши благородны, и если бы они узнали все то, что вытерпел бедный Иванов из-за своего беспримерного самоотверженья и любви к труду, рискуя действительно
умереть с голоду, они бы с ним поделились братски своими собственными деньгами, а не то чтобы внушать другим такое жестокое дело.
Все уверились, что картина, которую он работает, — явленье небывалое, приняли участие в
художнике, хлопочут со всех сторон о том, чтобы даны были ему средства кончить ее, чтобы не
умер над ней с голоду
художник, — говорю буквально — не
умер с голоду, — и до сих пор ни слуху ни духу из Петербурга.
Сострадательнейшие из них говорили: «Сам же виноват; пусть бы большая картина шла своим чередом, а в промежутках мог бы он работать малые картины, брать за них деньги и не
умереть с голода», — говорили, не ведая того, что
художнику, которому труд его, по воле Бога, обратился в его душевное дело, уже невозможно заняться никаким другим трудом, и нет у него промежутков, не устремится и мысль его ни к чему другому, как он ее ни принуждай и ни насилуй.
То же самое и в деле Иванова; если бы случилось, что он
умер от бедности и недостатка средств, вдруг бы все до единого исполнилось негодованья противу тех, которые допустили это, пошли бы обвинения в бесчувственности и зависти к нему других
художников.